Злость

С ходу - не всегда. Писание осуждает жестокость, месть, озлобленность, несдержанную речь и многие другие грехи, которые часто рождаются из гнева, но саму эмоцию гнева оно не называет греховной во всех случаях без исключения.

Это различие важно, потому что здесь легко ошибиться в обе стороны. Можно оправдывать разрушительное поведение словами «да я просто был зол», и можно посчитать любое чувство гнева духовным поражением. Новый Завет не поддерживает ни один из этих подходов.

Иисус гневался, а Павел различает гнев и грех

Самый ясный пример находится в Марка 3. Иисус приходит в синагогу, где находится человек с иссохшей рукой. Некоторые внимательно следят, исцелит ли Он в субботу, чтобы затем обвинить Его. Христос спрашивает, что позволительно делать в субботу - добро или зло, спасти жизнь или погубить. Они молчат.

После этого Марк пишет, что Иисус посмотрел на них «с гневом», скорбя об ожесточении их сердец.

Если Христос безгрешен, одно лишь наличие гнева не может быть грехом. Контекст показывает и характер этого гнева: он направлен на ожесточение перед лицом чужого страдания и стоит рядом со скорбью, а не с презрением. Иисус гневается на зло, не переставая видеть людей в тех, кто поступает неправильно.

Ефесянам 4:26 добавляет ещё один важный момент: «Гневаясь, не согрешайте; солнце да не зайдёт во гневе вашем». Толкователи спорят, нужно ли понимать первую часть как положительный призыв к праведному гневу или скорее как «когда вы гневаетесь, не позволяйте гневу стать грехом», но для нашего вопроса, я считаю, достаточно одного: Павел не ставит между гневом и грехом знак равенства.

Когда гнев становится нравственной проблемой

Сначала стоит спросить, действительно ли произошло зло. Насилие, эксплуатация, жестокость, лицемерие и сознательная несправедливость могут вызывать справедливое нравственное возмущение. Полное равнодушие к серьёзному злу не всегда является добродетелью.

Только вот мы можем злиться и потому, что нам возразили, нас смутили, не оправдали невысказанное ожидание или задели гордость. Прежде чем объявлять свой гнев праведным, полезно как можно точнее назвать его настоящую причину.

Следующий же вопрос - чего мы хотим добиться. Справедливость стремится назвать зло, остановить его и, насколько возможно, исправить последствия. Месть хочет причинить боль в ответ на боль. Римлянам 12 запрещает личное возмездие, но не требует отказываться от суда, полиции, церковной дисциплины или разумных границ.

Ещё один тревожный признак - презрение. Если человек превращается для нас только во врага, которого хочется унизить, высмеять или лишить достоинства, гнев уже уродует и нас. В Марка 3 гнев Иисуса сопровождается скорбью; праведный гнев не требует перестать видеть в другом человеке человека.

Наконец, гнев не отменяет призыв к самообладанию. Он может объяснить, почему клевета, угрозы, жестокость или манипуляция показались особенно соблазнительными, но не делает эти поступки нравственно нейтральными. Даже оправданный гнев можно выразить греховно.

Если зло сделали лично нам

Личный гнев не обязательно эгоистичен. Если человека унижают, предают, обманывают, бьют или используют, зло не становится выдуманным только потому, что пострадал именно он.

Христианское прощение не означает назвать зло добром, немедленно восстановить доверие или оставаться там, где вред может продолжаться. В зависимости от ситуации верный ответ может включать прямой разговор, дистанцию, помощь церковных служителей или специалистов, а в случае преступления - обращение в полицию.

Запрет на месть означает другое: причинённое нам зло не даёт права отвечать собственным злом. Так что прощение и границы не противоречат друг другу. Можно искать защиты и справедливости, не превращая ненависть в обязанность.

Самый опасный гнев — тот, который кажется нам безусловно праведным

Иакова 1:19–20 призывает быть быстрыми на слышание, медленными на слова и медленными на гнев, потому что человеческий гнев не творит правды Божьей. Это предупреждение особенно нужно потому, что собственный гнев мы оправдываем удивительно легко.

Гнев хорошо помнит точные слова другого человека и гораздо хуже - наш собственный тон. Он уверенно приписывает мотивы. Один плохой поступок быстро превращается в приговор всей личности. Когда мы заранее уверены в собственной нравственной правоте, самоиспытание обычно заканчивается первым.

Поэтому дальше в Ефесянам 4 Павел говорит о раздражении, ярости, крике, злоречии и злобе, а затем призывает к доброте, состраданию и прощению. Есть разница между тем, чтобы испытать гнев, и тем, чтобы сознательно поддерживать его, пока он не станет устойчивым отношением к человеку. Если мы снова и снова прокручиваем обиду только ради возвращения прежнего возмущения, рассказываем историю очередному слушателю исключительно ради подтверждения своей правоты или складываем каждый новый конфликт в старое обвинение, гнев перестаёт быть реакцией на зло и превращается в привычку.

А как же «подставить другую щёку»?

Любимое.

Слова Иисуса в Матфея 5 не требуют нравственного безразличия к злу и не обязывают помогать обидчику продолжать насилие. Христос противостоит возмездию - желанию ответить унижением на унижение и вредом на вред.

В самом же Новом Завете верующие называют зло злом, пользуются законными правами, обличают лицемерие и защищают общину от разрушительного поведения. Запрещено не стремление к справедливости, а превращение личной мести в своё право.

Подставить другую щёку поэтому не означает отдать обидчику власть над дальнейшей жизнью! Это означает не позволить ему решить, каким человеком мы после этого станем.

Вывод

Гнев не всегда является грехом. Сам Иисус гневался на ожесточение(одного лишь взгляда, например, на Матфея 12:34 - уже достаточно), а Павел говорит о праведном гневе, не отождествляя его с грехом.

Правда наш человеческий гнев опасен именно потому, что способен казаться особенно ясным и справедливым в тот момент, когда им уже начинают управлять гордость, страх и желание мести. Бывают ситуации, в которых возмущение жестокостью говорит о нравственной серьёзности, а не о духовном падении. Бывают и другие, когда единственная «праведная» часть нашего гнева - рассказ, который мы составили в собственную защиту.

Истинная зрелость не требует эмоциональной бесчувственности. Она учит ненавидеть зло, не учась при этом ненавидеть людей; добиваться справедливости без мести; говорить правду без жестокости; и отпускать гнев тогда, когда его удержание больше не служит ни любви, ни истине.